случайная цепь трагедий или продуманный террор

Общество

Пермский эпизод — первый в нашей стране, когда стрельба устроена в вузе. До этого все случаи были в школах и в колледже

Фото: REUTERS

— Игорь Юрьевич, на первый взгляд расстрелы учащихся в Перми, а до этого в Казани, в Керчи, в Москве – не система, случайности. Но вы как специалист анализировали все эти истории, в октябре, знаю, у вас должна выйти книжка на эту тему. И вы видите тут закономерность?

— Начнем с того, что каждая история, конечно же, отдельная. У нее отдельный исполнитель, отдельные обстоятельства. Но в то же время скулшутинг (так называют нападения в учебных заведениях – прим. Ред.) — международное сетевое движение. Оно развивается и достаточно мощно представлено у нас.

Нападения готовились почти в каждом из наших регионов

— Почему именно у нас? Я не слышал о подобных расстрелах в школах Украины, Казахстана или Белоруссии…

— Нет, у нас такие ЧП случаются не чаще, чем в других страна. Это движение сначала было не очень популярно в молодежной среде. Но стало достаточно массовым примерно с 2014 года. Причем, скулшутинг в Соединенных Штатах выполняет одну функцию, а у нас – другую. У нас он выполняет функцию так называемого «насыщающего террора».

Если смотреть географию, у нас только, по-моему, в четырех субъектах не было актов скулшутинга за последние годы.

— Подождите, у нас 85 регионов. Что, 80 историй было?! Я могу припомнить нападения на Дальнем Востоке, в Бурятии, ну и регионы, которые я уже назвал…

— Много было в самых разных регионах. Более того, могу сказать, что совершенных актов скулшутинга в три раза меньше, чем предотвращенных.

— То есть, вы сейчас говорите о предотвращенных, поэтому мы о них и не знаем.

— Почему не знаем? СМИ о них сообщали. Но информационной волны не было, потому что нападения удалось предотвратить.

А информационная волна для этого явления крайне важна, уверен наш эксперт.

— Сам термин «скулшутинг» возник после 1999 года, когда в одной из школ в Соединенных Штатах двое учеников старших классов расстреляли своих же соучеников. СМИ подробно освещали их действия, так как школа была увешана камерами видеонаблюдения. Практически все эпизоды стали достоянием средств массовой коммуникации, — объясняет Игорь Сундиев. — Этот акт стал объектом подражания, в первую очередь, в Соединенных Штатах и именно с применением огнестрельного оружия.

После Соединенных Штатов эта школьная зараза перебралась сначала в Мексику, Бразилию, а потом уже в Европу. Сказать, что в европейских странах было много таких актов, я не могу — это все-таки достаточно редкое явление, но за последние годы с десяток ЧП было. Кстати, когда я встречаю публикации о том, что расстрелы в школах случались еще в 20 веке, в 50-е годы, и не с 1999 года все началось – здесь есть грубая неточность. Да, были случаи, когда патологические личности залезали в школу и устраивали расстрел, но это стреляли взрослые. У них был определенный сдвиг на том, чтобы убить ребенка. Такие случаи происходили в Англии, во Франции, в США. Но не более пяти случаев до 1999 года.

Потом стрелками стали подростки. И они убивают соучеников. Вот в этом принципиальная разница!

Вице-президент Российской криминологической ассоциации Игорь Сундиев

Вице-президент Российской криминологической ассоциации Игорь Сундиев

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Пермский эпизод — первый в нашей стране, когда стрельба устроена в вузе. До этого все случаи были в школах и в колледже (Керчь). Но даже пермский убийца сначала ориентировался на школу.

Здесь я хотел бы обратить внимание еще на одну очень важную деталь. Когда начинается рассказ о стрелках, и за рубежом, и у нас, говорят – нападающие были очень тихими, очень спокойными парнями. Не то чтобы забитыми, нет, но они были абсолютно индифферентными в своем классе или в группе. У них не было ни врагов, ни друзей. Вся их личная жизнь была в Сети. А если посмотреть сетевые материалы, то там страсти бушуют нешуточные. И там предлагается масса способов, как можно убить.

Читать  Техосмотр авто в РФ может стать добровольным

Сразу хочу сказать, что в нашей стране огнестрельное оружие занимает последнее место в актах скулшутинга. На первом месте — холодное оружие. Причем, в самой своей древней разновидности — топор.

— Это было в Бурятии.

— И в Бурятии, и в Перми. У него был с собой и нож, и топор.

— А с чем это связано?

— Прежде всего, с тем, что у нас оборот огнестрельного оружия все-таки жестко регламентируется, в отличие от тех же США. Второе — это то, что в качестве холодного оружия в данном случае выступает бытовой инструмент, который можно купить в любом магазине.

На втором месте после холодного оружия по распространенности идут самодельные взрывные и зажигательные устройства. Если помните, у многих скулшутеров были самодельные взрывные устройства, которые они активно использовали. А рецепт, как сделать такую самоделку из бытовых материалов, присутствует на просторах интернета.

Но еще один очень важный момент, если мы говорим об этой эпидемии: в первую очередь, она касается не мегаполисов, а малых, средних городов, с населением до миллиона человек.

Удар не по столицам

— Почему? В Москве, в Отрадном была история. Охранник и учитель погиб, полицейский ранен.

— Но с учетом численности школьников Москвы и Санкт-Петербурга, по статистике, таких преступлений должно быть как минимум в несколько раз больше. А этого нет. Почему?

Если рассматривать акты скулшутинга с точки зрения «насыщающего террора», а это единственная на мой взгляд, правильная точка зрения — то получается, что такой акт в небольшом городе дает гораздо больший резонанс, чем совершенный в мегаполисе. Потому что в некрупном городе намного прочнее связи между жителями, намного больше коммуникаций и, естественно, что главную цель, как у любого террористического акта — дискредитацию органов власти — такой акт выполнит лучше.

Сергей Гордеев, убивший охранника в московской школев отрадном

Сергей Гордеев, убивший охранника в московской школев отрадном

Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

— А почему вы это называете «насыщающий террор»?

— В 2005 году наш очень хороший футуролог Сергей Переслегин опубликовал работу, где использовал этот термин — насыщающий террор — применительно к Ближнему Востоку. Переслегин спрогнозировал появление движений, которые будут мелкими актами с помощью подручных средств, которые невозможно отследить, совершать террористические атаки. И это станет приводить к нарастанию напряжения в стране, росту недоверия к органам власти, дискредитации правоохранительных систем. Буквально через несколько лет на Ближнем Востоке началась «интифада» ножей. А потом это переместилось в Европу. Вооруженные такими бытовыми предметами персонажи наносили ранения, иногда смертельные, с криками «Аллах, Акбар», а иногда без криков. Вспомните Францию, например. И сеяли напряжение и панику.

Но в чем смысл? Откуда брались эти персонажи? И вот здесь как раз очень жестко срабатывает сам принцип «насыщающего террора». Откуда берутся люди? Из Сети. Сеть мониторят в поисках посетителей, которые по уровню радикализации готовы к совершению каких-то актов.

Вот человек пришел на сайт или форум. За ним наблюдают, как часто он фиксируется в Сети, насколько активен. Есть простые способы, как это выяснить через сетевое взаимодействие. Если вы на форуме, к вам может обращаться незнакомый человек. Он задает несколько простых вопросов. Причем по теме, которая обсуждается. Вы на них отвечаете. А эти вопросы встроены в систему оценки личности. После нескольких сеансов такого общения о вас выстраивается личностный профиль, который говорит, что этот пользователь сюда пришел просто из интереса.

Читать  «Помоги детям»: Сумая Пыжьянова

А вот тот человек — психически неуравновешенный. Он еще не психически больной, но грань, которая его отделяет от болезни, очень тонкая. И срыв может привести к серьезным последствиям. Дальше оценивается степень его эмоционального напряжения. Это напряжение можно ловко регулировать извне. Его можно повышать или понижать. У кураторов этой сети появляется блок персонажей, из которых одни уже готовы к совершению акта, с другими надо поработать. Опять-таки через Сеть их готовят и настраивают к конкретной дате, либо к конкретному месту.

— То есть за парнем, который взялся за оружие, есть конкретный человек или группа, подводившая его к нападению?!

— Да, убежден, что есть.

17 октября, в политехническом колледже в Керчи прогремел взрыв, после которого был открыт огонь. Взрыв и стрельбу устроил студент 4-го курса колледжа Владислав Росляков 2000 года рождения

17 октября, в политехническом колледже в Керчи прогремел взрыв, после которого был открыт огонь. Взрыв и стрельбу устроил студент 4-го курса колледжа Владислав Росляков 2000 года рождения

Случайностей нет

— И вы считаете, что эти истории — и Казань, и Пермь, и Керчь, и Москва — не случайны?

— Конечно нет, это не случайность. Более того, я вам могу сказать, что и те акты, которые происходили в Европе — и ножи, и автомобили, которые врезались в толпу — это тоже не случайность. Они были приурочены к конкретным событиям, которые происходили в этих странах в это время.

— То есть, можно сказать, что пермский расстрел — реакция на выборы? Отвлечение внимания?

— Я предполагаю, что этот персонаж должен был прийти в университет не в понедельник, а в пятницу.

— На прошлой неделе?

— Да. В первый день выборов. Почему он задержался, почему пошел не в школу, а в вуз, это следствие установит. Но сам факт того, что этот акт был приурочен именно к выборной кампании, у меня ни малейшего сомнения не вызывает.

— А Казань? Москва? Керчь?

— Если мы будем брать только приуроченные к датам преступления — это не будет «насыщающий террор».

Возьмем трагедию в Казани. Это крупнейший город, где огромное количество и школ, вузов, предприятий. После этого акта скулшутинга Казань до сих пор находится в напряжении. Цель достигнута. И в той же Керчи, если вы обратите внимание, там не просто помнят эту трагедию. Она свежа в памяти.

Что поражает лично меня? У нас выросли два поколения, которые практически лишены эмпатии. То есть, умения чувствовать другого человека, сопереживать.

Достаточно посмотреть в том же самом ТикТоке огромное количество восторженных воплей о том, что и в Казани, и в Керчи, ох, какие были красивенькие, хорошенькие мальчики. В основном от экзальтированных барышень. Для этих барышень абсолютно не имеет значения, что мальчик только что убил значительную группу людей. Они так же, как и этот убийца, относятся к другим людям как к биомусору. И это очень тревожный симптом.

Хорошо организованное движение

— Игорь Юрьевич, вы говорите «движение скулшутинг». А почему движение, какие признаки?

— Потому что про него есть много материалов. Есть интернет-магазины, которые торгуют атрибутикой с надписями «биомусор», «ненависть». Эти вещи производятся, продаются, рекламируются. Есть многочисленные форумы, где обсуждаются вопросы — кто, как, зачем и какой вид оружия наиболее предпочтительный. Это не просто одна или две группы…

— Значит, кто-то развивает это движение?

— Конечно. Это очень мощный инструмент деструкции.

— И этими парнями, которые выходят убивать, кто-то манипулирует? Есть какой-то куратор всесильный?

— Сейчас это можно сделать достаточно просто. Мы находимся в состоянии психиатрической катастрофы в мире. За два года пандемии количество психически больных и людей, находящихся в реактивном состоянии и в состоянии пост-стрессового расстройства, увеличилось почти на 500 миллионов человек. И сейчас оно составляет 1 миллиард 500 миллионов человек. Это практически каждый пятый в мире.

Читать  Свердловские музыканты подготовили программу для пациентов онкологического диспансера

Если брать два последних наших поколения молодых людей, то это два поколения, которые были лишены в силу целого ряда обстоятельств психиатрической помощи. И у них сформировались очень своеобразные черты.

Для них характерно, что они воспринимают мир через призму социальных сетей. То, что есть в Сети, для них значимо и важно. То, что происходит рядом в реальной жизни — не столь существенно. Вы, наверное, обращали внимание, когда молодые ребята сидят рядом, оба уткнувшись в телефоны и общаются друг с другом там. Потому что гаджет им более удобный инструмент для общения, чем повернуть голову и сказать. Говорить просто так – это эмоционально затратно. А гаджет позволяет быстро передать сообщение. И вроде бы пообщались.

Вырастая, они искренне убеждены, что знают больше всех остальных. И достойны все блага получать по максимуму.

Что делать?

— И что делать? Вылавливать ребят в пограничном состоянии? Или вообще не рассказывать о подобных расстрелах, не называть фамилии, не публиковать видео?

— Начнем с того, что надо признать ситуацию: в данном случае речь идет о преступлении очень тяжком для всех окружающих и для государства в целом. Речь должна идти не об убийстве двух и более лиц особо опасным способом, как сейчас чаще всего квалифицируют эти преступления, а о террористическом акте. Тем более, все признаки террористической деятельности в этих актах присутствуют.

Если мы это сделаем, то к той части ребятишек, которые сейчас тусуются на подобных ресурсах, будет принципиально другое отношение со стороны правоохранительных структур. Одно дело – общеуголовное преступление. Другое – террористический акт.

Что касается психического состояния. Это ситуация общемировая. У нас не хватает психиатров и соответствующих методик, чтобы с этими детьми работать. Но есть критические области, где оценка психического состояния принципиально важна.

Одна из таких областей – получение оружия. Все три персонажа, о которых мы сегодня больше всего говорили, это Керчь, Казань и Пермь, легально получили оружие. Они прошли все экспертизы. У меня возникает большой вопрос к их психиатрам. Не заметить явно отклоняющееся поведение этих ребят очень тяжело. Скорее всего, обследование было проведено чисто формально. Поэтому нужно дополнить перечень инструментов, которыми пользуются психиатры в критически важных ситуациях, новыми методиками, которые выявляют таких потенциальных стрелков.

Стрельба и взрыв в школе №175 в Казани произошли утром 11 мая 2021 года. Их устроил бывший ученик образовательного учреждения - 19-летний Ильназ Галявиев

Стрельба и взрыв в школе №175 в Казани произошли утром 11 мая 2021 года. Их устроил бывший ученик образовательного учреждения — 19-летний Ильназ Галявиев

— Что делать с некоторыми СМИ? Опубликовали его манифест, записи дневников, по сути, делая из нападавшего известную личность.

— Традиционные СМИ обязаны четко понимать свою ответственность за материал, который они размещают. Но у нас есть сетевые ресурсы, которые практически не контролируемые. И они размещают много такого материала, который не нужно было размещать. Для таких сетевых ресурсов должна быть более активная работа с их владельцами.

Больше всего материалов по скулшутингу размещено в социальной сети TikTok, а у нас он максимально популярен.

— В общем, родителям надо следить, в каких соцсетях сидят их дети.

— Я общался с родителями в Казани после того нападения. Папы-мамы больше всего боятся, что их ребенка признают психически ненормальным. Любые появляющиеся отклонения отпрыска стараются скрыть всеми силами. И это тревожный факт.

Родителям нужно быть внимательными, особенно к подросткам, и особенно к тем, кто замыкается в себе, уходит в компьютерную псевдореальность. Не каждый, конечно, из этих ребят возьмется за оружие. Но с ними могут произойти другие неприятности.



Источник

Оцените статью
Новости Екатеринбурга